Информационно-практический журнал

Константин Михайлов,

директор Объединенной редакции

Деревянное зодчество России – тяжелая тема. Можно
в очередной раз, особенно после Кондопоги, прочесть ему отходную. Призвать кары небесные на головы тех, кто в ответе. Но от этого деревянному зодчеству точно легче не станет.


Деревянное зодчество России – вдохновляющая тема. Можно в очередной раз восхититься мастерством древних зодчих, ажурностью кружев, уникальностью храмов.
Но от этого деревянному зодчеству тоже легче не станет. Деревянное зодчество России – необыкновенно многогранная тема. Очень много зависит от точки, вернее, от угла зрения. Тем, кто восторгается бревенчатыми срубами и резными наличниками, выйдя из теплого экскурсионного автобуса, непросто найти общий язык с людьми, которые в деревянном зодчестве живут и страдают без капремонта. А уж тем, кто приходит к местным жителям с предписаниями и штрафами за самовольную покраску фасада или починку террасы, – и подавно.
Деревянное зодчество России – парадоксальная тема. Нельзя ведь сказать, что государство о нем не заботится. Каждый год выделяются миллионные средства, разрабатываются проекты, начинаются реставрации по госзаказу. Но почему-то эти усилия то и дело приводят к катастрофическим результатам: памятники оказываются в руках людей, не понимающих их природы и ценности, не говоря уж о методах и способах реставрации. И погибают, искажаются до неузнаваемости или заменяются копиями в новом материале. Или все же спасаются – титаническими солидарными усилиями «прозревших» госорганов, реставраторов и общественности. Случаи удачных реставраций, однозначно принятых экспертным и профессиональным сообществом, в последние годы единичны. Поэтому, понимая, что даже целым номером не объять необъятной темы, мы решили не просто представить нынешнее состояние деревянного наследия Отечества. Но и предоставить возможность высказаться как можно более широкому кругу людей, причастных к его судьбам. Сенаторам, вице-губернаторам, работникам федеральных и региональных госорганов охраны памятников, директорам музеев, экспертам, авторам многомудрых концепций, священникам, публицистам, координаторам волонтерских проектов. И, конечно же, реставраторам.
О трех вещах: что нужно делать, что можно сделать, чего делать не нужно ни в коем случае.
Из этого многоголосого хора, из разнообразных мнений, оценок, рецептов и даже магических формул каждый читатель способен выбрать (и додумать) то, что ему кажется самым важным. Расскажу, что выбрал (и додумал) автор этих строк. Ведь он, в конце концов, такой же, как вы, читатель всего нижеследующего.
Деревянное зодчество России страдает не только потому, что легче горит или быстрее гниет. Но потому, что нет больше страны, породившей его, которая жила по большей части в деревянных сельских избах и городских особняках. Нет – в масштабе страны – и былой культуры работы с деревом, заботы о дереве.
Деревянное зодчество России страдает (как и каменное) от всепобеждающей поступи консьюмеризма: памятник приравнивается к товару (который не только разыгрывается на конкурсах, но и выставляется на туристическом рынке или на ярмарках регионального либо ведомственного тщеславия). А подлинность и аутентичность оттесняются на задний план «правами потребителя» любоваться памятником, отреставрированным «с иголочки», как будто только что построенным.
О ФЗ-44, конкурсных сроках и прочем формализме можно было бы и не говорить. Однако ФЗ-44 фигурирует в описаниях бедствий как некая абстракция, спустившаяся с небес, незыблемая и непоколебимая. А ведь техзадания и условия конкурсов пишут люди, заявки оценивают люди, победителей определяют люди…
У деревянного зодчества России, конечно же, есть свой корпус хранителей. Это реставраторы, которые, подобно мастерам давнего прошлого, странствуют в одиночку по северным лесным делянкам, подбирая подходящий материал. Это работники госорганов охраны памятников, которые помнят про смысл слова «охрана». Это архитекторы, не подписывающие акты авторского надзора за халтурой – несмотря на угрозы и неприятности. Это эксперты, работающие «по гамбургскому счету». Это директора музеев, бьющиеся за каждый свой объект-экспонат. Это волонтеры, за свой собственный счет спасающие деревянные храмы, часовни и дома.
Хранителей, слава Богу, много, благодаря им русское деревянное зодчество еще живо и доступно нам в ощущениях. Однако отчего-то дело устроено так, что почти повсеместно хранители-реставраторы оказываются на побегушках, на подхвате (на субподряде) у победителей конкурсов, от которых памятники в итоге приходится спасать. Хранители-эксперты – в роли Кассандры, к которой прислушиваются, когда непоправимое уже случилось. Хранителям-волонтерам то и дело говорят – а вы кто такие, вы к памятнику и прикасаться не имеете права. И т. д. Может быть, в этом и состоит главный рецепт спасения русского деревянного зодчества – чтобы судьбами его распоряжались люди, отвечающие за каждый свой шаг профессиональной и человеческой репутацией? Может быть… Осталось понять, как этого добиться.
Ну а далее – как всегда: что делать, чего не делать,
с чего начать. Хорошего вам чтения.